Главная » Статьи » Армяне М. Александропулус

Борум
Вхронике Егише, историка V века, патриот- священник Левон, воодушевляя армянских воинов перед решающим сражением с персами, говорит:
«Вспомните всех наших древнейших отцов, которые были еще до того, как появился на свет сын божий, и были всегда во все времена и годы».
Так до начала начал доходит национальная память армян.
В армянской природе и истории есть источники, постоянно питающие преданность памяти, древнейшим ценностям. Это чувство, господствующее в духовной атмосфере, сильно окрасило историю, искусство, культуру и практическое общение армянского патриота со всем древним и современным. Чувство гордое и действенное. И довольно горькое, как песня, которую не дали допеть до конца, но она звучит в душе у певца, переходя в стон, тайную мольбу Армянин, который знает и любит свою историю, где бы ни жил, помнит об этих недопетых песнях. Замечательный поэт нового времени, Аветик Исаакян, который молодым разделил участь скитальца- армянина, «пандухта», и посвятил ему прекрасные стихи, пишет в своих воспоминаниях, что Армения повсюду следовала за ним.
«Я всюду носил ее в своей душе; глаза мои смотрели на Монблан, а душа видела Масис; Парфенон в Афинах оживлял линии храмов Рипсиме и Ереруйка; странствующие певцы в Неаполе будили во мне мотивы наших народных песен».
Память армян — это ковчег, населенный национальными святынями и причаливший к вершине их знаменитой горы; наводнение еще продолжается.
В них жива память о начальных истоках. Даже теперь жизнь в Ереване, большом современном промышленном городе, не потеряла связи с сельской местностью; природу армяне берегут. Их огорчает, когда ей наносят урон. Они видят ее постоянно, живут ею, беседуют с ней. Может быть, то, что я говорю, армянину покажется преувеличением, беглым впечатлением туриста. Но я исхожу из собственного опыта, сделанных мною наблюдений. И считаю: армянская природа, к счастью, всесильна в строе мыслей и творчестве современной Армении. Наапет до сих пор не может забыть, как его отец, бедный сапожник в афинском предместье Кок- кинье, еще до рассвета поднимался с женой и детьми на склон Пенделикона. Там сидели они и ждали, когда из моря возродится Ваагн, древний бог их народа. Теперь я знаю, если в наши дни в Армении порой оживает религиозное чувство, это объясняется, главным образом,— возможно, есть масса других причин — отношением церкви к армянской истории, придающим ей яркий и исключительный характер. Я отмечал это всюду, что бы ни видел, о чем бы ни говорил с людьми. Можно сказать, армянин идет в церковь прежде всего, чтобы приобщиться к вере в армянство. Впрочем, он знает, что делает теперешний умнейший и образованнейший, как я слышал, католикос Вазген I, принявший схиму в Афинах в годы гитлеровской оккупации. Обращаясь к интеллигенции, католикос приводит убедительные примеры верности национальной идее в том, что, главным образом, связано с национальной культурой и литературой. Он повелел отлить из чистого золота тридцать шесть букв армянского алфавита, этих неутомимых воинов народа, и как святая святых хранить их в Эчмиад- зине.
Я уже говорил о том, какое огромное впечатление производит горный армянский пейзаж с его нежными красками, спокойными ритмами, чистыми рамками света, напоминающего зарю и рождающего ощущение внутреннего ожидания. Первое общение с армянской природой как бы напоминает нам о том, что мы уже знаем, слышали,— о чем-то высоком и недосягаемом. Вдруг все окутывается дымкой, смягчается и становится близким, легко достигаемым. С горой, например, в две тысячи метров свыкаешься легче, чем с более низкими утесами, скалой в сто — двести метров,— тут же рассеивается первое впечатление отдаленности. и высоты.
Однажды среди ночи мы в горах погнались за кабаном. Не помню, кто предложил покинуть горную хижину, расположенную выше цветущего селения Цахнад- зор, на высоте двух тысяч восьмисот метров. Там официанты, наверно, самого высокогорного в Советском Союзе ночного бара, Вани и Вали, с невероятной легкостью открывали нам бутылки шампанского, не проливая ни капли пены. Не помню, кому пришло в голову бросить все это и оседлать «джип». Во всяком случае, мы не отказались. Машина стояла во дворе. Мы поспешили сесть в нее — ведь ночь была холодная: август месяц, хотя внизу, в городе, стояла жара. Вани, приятный молодой парень, уверенно включил мотор, как опытный погонщик, берущий в руку узду своего мула. Так начался наш ночной пробег. Мы поехали к пастушьим копирам, чтобы после шампанского поесть свежего мацуна1 и немного остудить разгоряченные головы. Кабан был непредвиденным эпизодом. Ослепленный светом фар, зверь, попавшийся нам на дороге, остановился на минуту, повернул к машине удивленную морду и тут же обратился в бегство. Вани — в нем, видно, проснулся охотничий азарт — бросился за ним в погоню, стараясь не выпускать его из полосы света, отбрасываемого фарами. Впереди кабан, за ним мы. Это были невероятные гонки по горам. Наконец кабан скрылся среди деревьев и спас свою жизнь, а Вани, нажав на отчаянно взвизгнувшие тормоза, сумел спасти и наши. На следующий день мы узнали, что во время погони сильно отклонились от дороги — опасный авантюризм — и избежали несчастья благодаря ловкости Вани и тому, что здесь не отвесные скалы, а спокойные, надежные, великодушные горы. Вот небольшой эпизод; хотите, верьте, хотите, нет.
Вернусь к ранее сказанному. В высоких армянских
горах, с доступными вершинами, с их спокойными плавными'линиями и первобытным пейзажем, чувствуется немое напоминание о начальных истоках народа, и это, 1 как видно, подсознательно влияет на человека, рождает ] идеи, мечты, честолюбивые устремления, которые от неоднократных крушений на протяжении многовековой истории превратились в хронические раны, обманутые надежды, но не исчезли совсем и придают национальным колорит главной идее.
Эту главную идею старается найти армянин в истории своей страны. Красивая церковь VI или X века, более древний языческий храм греческого стиля в Гарни (I в.), развалины древней крепости, старинное Евангелие, рукопись на пергаменте, как и высокая гора с ее легендами, — все это памятники, подтверждающие самобытность армянского народа, его древнее происхождение, права на настоящее и будущее. Подобные мысли не дают легко отступить памяти и романтической преданности, которая выражается подчас преувеличенно, но плодотворно влияет на развитие мысли и особенно искусства. Армянские художники и писатели не могут оставаться в стороне от современных чужеземных веяний. В этом легко убедиться, входя в мастерскую художника, современный музей, читая хорошие стихи или прозу. Если зритель и читатель в какой-то мере подготовлен, ему нетрудно уловить влияния и назвать оригинал. Однако армянские мастера верны своему национальному характеру, и вызывают восхищения как их открытия, так и приверженность национальной идее. Древняя Армения живет яркой жизнью в современном искусстве, в его прогрессивных исканиях.
Несколько лет назад умер совсем молодой художник Минас Аветисян. О нем я слышал от Наапета и от других: «Мы возлагали на него большие надежды». Те же слова были сказаны о преждевременно умершем архитекторе и одаренном поэте, который тоже умер очень молодым. Люди говорили это не как друзья или собратья покойных, а от имени нации, и душевная атмосфера в среде творческой интеллигенции произвела на меня большое впечатление. Наверно, многое, личное и прочее, разделяет этих людей, но здесь то и дело убеждаешься, насколько действенно их коллективное чувство втом, где что-то связано с их страной, национальным наследием, будущим, культурой, языком и народом. Трудно представить себе атмосферу более плодотворную, чем та, которая открывает перед творцом широкие горизонты, приобщает его к большим проблемам и чувствам, спасает от однобокости и при более общей трактовке национальной идеи приближает к всечеловеческой, то есть гуманной, идее. В Ереванском музее современного искусства картины Аветисяна занимают целый зал. Художник был на-столько молод, что все здесь называют его просто по имени, говорят «картины Минаса», а теперь «смерть Минаса».
Я хочу познакомить читателей с одним из его произведений. Оно дало название этой главе. «Борум» — значит собрание, собирание, размышление, а также мысль-память, раздумье над пережитым. Комната, стол, трое людей. Слева мать, справа супружеская пара, молодой армянин и его жена. Перед ними на белой ска-терти блики синей, оранжевой, желтой и других темных красок; те же блики на стенах, окнах, занавесках, фартуке и головном платке пожилой армянки, на черной бороде мужчины, на платье, черных волосах и бровях женщины, этой прекрасной богородицы. Те же самые краски на горах и полях Армении, на ее небесах и вода-х, в природе и в памяти, во всей судьбе.
Не случайно назвал я женщину богородицей. Хочу отметить, для Аветисяна и многих других молодых художников характерно стремление соединить новые концепции с традицией, что выражается как в идеях, так и в массе деталей, в приемах; стремление при неизбежной абстракции не утратить конкретное, но и не увлечься последним, жертвуя свободой, которая позволяет вы-разить свою индивидуальность и на должном уровне показать как ширину и глубину, так и емкость произведения. Учитывая это, я и назвал женщину богородицей, ведь Аветисян, как видно, нашел главное решение в ценном для нового искусства опыте древней живописи, которая своими идеями и богатством деталей помогает художнику держаться на высоте, так что ни он сам, ни изображенный им предмет не пропадают, подобно тому, как вседержитель на расстоянии других видит и его видятКартину Аветисяна «Борум» нужно вплоть в оригинале. Три фигуры на ней. должно быть, вполне конкретны. Мужчина.' очевидно, сам художник, молодая жен- шина - его жена, и старая - мать. Но тема эта не на- вязывается; выбран момент, когда остается понятным и реальным отправной пункт и акцентируется философ- скнй результат, путь, который проходят память и мысль, стремясь пробудить чувство и создать жизненную кон- пегшию. Начало закладывается непосредственной ха-рактеристикой предмета. Люди и вещи не разлагаются на части, они сохраняют свою материальность и индивидуальность. Но мы идем дальше. Вступаем в мир'; чувств и мыслей благодаря убедительному сочетанию внешней живописности с волнующим интеллектуальным проникновением в историю и душевный мир современного человека, который и современный постольку, поскольку он вечен. Точно подмечены и поданы в этой картине детали. Они и воспроизводят, и символизируют Мы видим темное окно за спиной старой матери и более светлое за спиной молодых супругов. Лицо пожилой женщины, его краски, глаза обращены непосредственно к нам; руки сложены впереди на фартуке. Все это отражает идею статичности или обратного движения. Взгляд молодых супругов устремлен на что-то, происходящее рядом, но что происходит, мы не видим, хотя и чувствуем, что это играет важную роль, господствует во всей сцене. Тема произведения — бегущее время, память и размышление. Два женских лица словно обрамляют мужчину, подчеркивая главную идею бега времени, который на мужском лице завершается, готовый перейти в другую категорию. Так человек поднимается со стула, чтобы сделать задуманное. Мужчина точно живой и настолько разносторонне охарактеризован, что Сама попытка истолковать его может породить много длинных историй. Но есть, однако, более важный момент, занимающий центральное место, — пустота проема между мужчиной и матерыо. Лицо, которое могло бы сидеть там, отсутствует. Вместо него желтоватая занавеска с красноватой рябыо. Пустое пространство с его трепетом оживляет память, красочно и функционально связует всю сцену; позы других молча отсылают нас именно к нему, пустующему месту. Подобно трем , священнослужителям, эти люди, отстранившись, ждут явления чего-то, могущего восполнить пробел. Священный миг; так верующий ждет, когда вынесут святые дары. Ожидание придает статичным фигурам глубокую внутреннюю силу, нагнетает напряжение и побуждает нас к соучастию. Надеждой связаны межд собой люди и вещи, готовые обрести в нашем восприятии смысл и определенность.
Такие произведения, как «Борум» Минаса Аветисяна, могут создаваться в моральной и интеллектуальной атмосфере, насыщенной памятью и побуждающей к действиям тех, кто выражает национальную душу, дает выход большому коллективному стремлению.

Категория: Армяне М. Александропулус | Добавил: eduard (18.12.2010)
Просмотров: 743 | Теги: Борум | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Джемете, гостевой дом "Роза Ветров".IPOTEKA.NET.UA - Ипотека в УкраинеКаталог ссылок. Информационный портал - Старого.NETСалон ДонбассаКаталог сайтов Всего.RU Компас Абитуриентаtop.dp.ru
Goon
каталог
top.dp.ru Rambler's Top100 Фотостудия: фотосъемка свадеб, фото модель, модельное агентство CATALOG.METKA.RU